В ночь на 26 апреля 1986 года на Чернобыльской АЭС произошёл тепловой взрыв на четвёртом энергоблоке. Чтобы ликвидировать последствия крупнейшей техногенной катастрофы ХХ века, тысячи людей отправились туда, где невозможна жизнь. В числе ликвидаторов было больше сотни устькаменогорцев. Почему трагедию, о возможности которой предупреждали заранее, не удалось предотвратить? Как повлияла чернобыльская катастрофа на судьбу СССР? Какие уроки вынес мир из Чернобыля, в материале корреспондента YK-news.kz.

"Новость" к празднику

Первомай в 1986 году в СССР выдался не таким, как обычно. Хотя с утра проходили, как водится, праздничные демонстрации во всех городах и посёлках страны, люди в колоннах из уст в уста передавали тревожные слухи: "На какой-то АЭС произошёл ядерный взрыв". Ближе к вечеру принесли газеты, и мы прочли заметку в "Известиях" — далеко не на первой полосе:

"На Чернобыльской атомной электростанции произошёл несчастный случай. Повреждён один из атомных реакторов. Принимаются меры по ликвидации последствий аварии. Пострадавшим оказывается помощь. Создана правительственная комиссия".

Само сообщение ТАСС вышло поздним вечером 28 апреля — через двое суток после аварии, но большинство жителей страны узнали о нём только 1 мая. Такова была особенность доставки почты. А ещё — особенность советской системы, которая предпочитала не волновать народ информацией о катастрофах. В том числе и о тех, которые угрожали жизни. Аварию до последнего старались скрывать. Эвакуировать людей из 30-километровой зоны вокруг станции начали, когда после взрыва прошло больше суток. Им говорили, что это "на время".

Первомайская демонстрация прошла, в том числе, и в Киеве, в ста километрах от эпицентра аварии. А вечером в новостной программе зрители увидели сюжет о том, как вывозят из столицы советской Украины иностранных туристов. Их переодевали и дезактивировали прямо на трапе самолёта. А ведущий новостей иронизировал по поводу "ненужной паники".

Но, как стало понятно уже через несколько дней, основания для паники всё-таки были. И пока народ в полном неведении отмечал праздник, десятки сотрудников станции, пожарных и военнослужащих на ЧАЭС жертвовали жизнью. Порой даже не зная об этом.

Ошибка персонала или конструктивный просчёт?

О том, что же произошло на четвёртом энергоблоке в ту ночь на 26 апреля, существовали разные версии. Первоначально советские СМИ говорили об ошибке персонала. По версии из отчёта комиссии МАГАТЭ от 1993 года, помимо человеческого фактора, сыграли роль опасные особенности конструкции реактора РБМК-1000, которые не были приняты в расчёт.

Сотрудники станции проводили технологический эксперимент — проверяли, сумеет ли турбина при остановке реактора вращаться по инерции и питать насосы охлаждения. Но после снижения мощности реактор провалился в так называемую "йодную яму" — начал накапливаться изотоп, который поглощает нейтроны. Проще говоря, РБМК начал гаснуть.

В этой ситуации персонал предпринял действия, которые в дальнейшем специалисты оценили как критическую ошибку. Для поддержания мощности начали извлекать управляющие стержни. Реактивность резко возросла, РБМК перешёл в нестабильное состояние.

Тогда сотрудники станции решили его заглушить. И тут сработала та самая неучтённая конструктивная особенность — так называемый "концевой эффект". Наконечники графитовых стержней, которые должны были остановить реакцию, при опускании вытеснили воду, циркулировавшую в системе охлаждения. Реактор резко разогрелся. Произошёл взрыв раскалённого пара, разрушивший энергоблок. Радиоактивные обломки разлетелись по территории станции.

А ведь ещё за два года до катастрофы конструкторы предупреждали об опасности "концевого эффекта" при нестабильной работе реактора. Письмо было отправлено в восемь разных инстанций, в том числе руководству ЧАЭС. Факсимиле этого документа сейчас находится в открытом доступе в Сети.

Почему эти предупреждения не превратились в чёткие инструкции по безопасности — вопрос, который до сих пор остаётся без ответа. Сработала уверенность системы, что "советский атом — самый безопасный"? За эту ошибку страна заплатила очень дорого.

Минуты, равные жизни

Взрыв, который прогремел в 01.23, застал людей на рабочих местах. Старший оператор Валерий Ходемчук погиб сразу и остался под обломками реактора. Монтажник Владимир Шашенок получил тяжёлые травмы и вскоре скончался. Но это были только первые жертвы Чернобыля.

Раньше всех к месту аварии прибыли пожарные расчёты из Припяти. Под руководством Виктора Кибенка и Владимира Правика они тушили огонь на крыше четвёртого энергоблока — в обычной экипировке, не имея представления о смертельных уровнях радиации. Полученные дозы облучения оказались несовместимы с жизнью. Оба офицера скончались в больнице в течение нескольких дней. От острой лучевой болезни умерли за три месяца около трёх десятков человек — те, кто работал на станции в первые часы.

Для ликвидации последствий аварии привлекли военнослужащих из части, стоявшей в Припяти — городе-спутнике Чернобыля. Солдаты на тракторах и другой спецтехнике сгребали радиоактивные обломки. В отличие от других ликвидаторов, военнослужащие не получили удостоверений и льгот. Хотя многие из них впоследствии скончались от болезней, связанных с облучением. Среди этих безвестных героев Чернобыля был мой троюродный брат, офицер-танкист Игорь Евченко.

Саркофаг

Несмотря на то что ядерного взрыва на ЧАЭС, вопреки слухам, не было, разрушения четвёртого энергоблока оказались критическими. Здание грозило обрушением, а внутри оставались радиоактивные материалы. Специалисты решили перекрыть энергоблок защитным бетонным сооружением — саркофагом. Его возводили с мая по ноябрь 1986 года ликвидаторы со всего СССР. В строительстве принимали участие 120 работников Ульбинского металлургического завода: дозиметристы, электрики, сварщики и даже повара.

Из воспоминаний инженера-дозиметриста УМЗ Николая Недосекова:

"В октябре пришла разнарядка, по которой двое инженеров и трое дозиметристов были направлены в Чернобыль. Я провёл там два месяца: октябрь и ноябрь 1986 года.
Дозиметристов в Чернобыле называли "разведчиками". Мы замеряли уровень радиации в зоне, где должны были вестись работы. Вслед за нами шли солдаты-срочники и "партизаны" — резервисты, призванные из запаса. Строительство велось днём и ночью. В тёмное время зону освещали с подвешенного над реактором аэростата.
Допустимая доза за смену — один рентген. Мы измеряли уровень в том месте, где люди должны были работать, и определяли, сколько времени они могли там провести. "Партизаны" пробегут, поработают — где десять, где пять минут. И всё. Дневная доза получена. Выдавали дозиметры-карандаши, которые замеряли текущий уровень. На шее у каждого был ещё индивидуальный накопительный дозиметр. Срок пребывания в Чернобыле зависел от того, как быстро накапливалась доза радиации в организме.
Предельная доза облучения, после которой человек больше не мог работать в Зоне, — 25 рентген. Когда в накопителе набиралось 20 рентген, дальше старались человека на работу не выводить.
Я своё выбрал — 24,5 рентгена. Меня "сожгли" в один день. Вызвал представитель правительства и сказал: "Космонавты замерили, что над реактором излучение 200 рентген в час. Необходимо проверить!" Я тогда уже был начальником всего внешнего реактора. И пошли искать. Поднялись по металлической лестнице на 50 метров. Руки были в перчатках, всё равно потом с неделю отмыть не мог — фонили. Прошёл по балке-"мамонту", которая лежала со стороны машинного зала. Она шириной полметра и длиной метров пятьдесят. Нашел, где излучение было 150 рентген в час. Дальше оно, может, и до 200 доходило. Доложил и вернулся. Всего там провёл, наверное, минут пять, набрал 11 рентген".

Умолчание, равное лжи

Привычка советской системы скрывать тяжёлую правду от населения дала трещину после аварии на Чернобыльской АЭС. Стало попросту невозможно держать в тайне проблемы и просчёты. Катастрофа стала катализатором так называемой "гласности" в период горбачёвской Перестройки. Критическим оказалось в итоге и другое последствие — люди перестали верить власти. Через пять лет это привело к распаду СССР.

А ведь на Чернобыле и после аварии были эпизоды, связанные с умолчанием и липовыми отчётами. К примеру, трагический случай с вертолётом.

Официально защитную стену у основного развала открывали 2 октября 1986 года. Фактически стена была готова лишь наполовину. Апогеем торжества были военные вертолёты, которые под телекамеры заливали крыши зданий клеевым раствором, чтобы зафиксировать радиоактивную пыль. Одна из машин зацепилась лопастями за трос строительного крана и рухнула возле самой стенки третьего реактора. Об этом эпизоде советскому народу сообщать тоже не стали. Народ узнал о нём намного позже, когда вышли в свет архивные видеоплёнки.

Из воспоминаний электрогазосварщика УМЗ Леонида Орлова:

"Я работал на Чернобыле летом 1988 года. К тому времени аварийный энергоблок был уже перекрыт. Но работы всё равно хватало.
По разнарядке требовались сварщики и водители. В июне 1988 года выехала наша команда из пяти человек. Работали в четвёртом районе — это тот самый энергоблок. В завалах арматуру разрезали. Солдаты после нас бежали и развалины растаскивали. Всё это тоже измерялось поминутно.
На энергоблоке постоянно заваривали трубопровод, который подавал бетон наверх. Смесь была быстро твердеющая, шла под большим давлением. Трубопровод часто рвало. Нас сажали в свинцовую люльку, поднимали на кране вверх. И дальше вели по микрофону, командовали, когда надо бросать работу и убегать.
Ещё мы варили опалубку для защитных стен, которую потом заполняли бетоном. Очень мешали останки разбившегося в 1986 году вертолёта. Хвост его вынести не смогли, просто отодвинули в сторону. Он остался лежать на крыше энергоблока, так и ушёл под бетон".

Уроки трагедии

После аварии на Чернобыле подходы к безопасности атомной энергетики во всём мире были пересмотрены. Требования к проектированию реакторов, системам защиты и подготовке персонала стали значительно жёстче. Очень быстро были найдены технологические решения, чтобы исправить конструктивный недостаток РБМК-1000, приведший к катастрофе. Оказалось, что это возможно. Просто вовремя этим не озаботились.

Начался межгосударственный обмен информацией о рисках и инцидентах. Ведь тревогу после Чернобыльской аварии подняли первыми жители Скандинавии, до которых докатилось радиоактивное облако с Украины. В СССР ввели уголовную ответственность за намеренное сокрытие или не доведение до населения информации о последствиях экологических катастроф и техногенных аварий. Эта информация по закону не может быть классифицирована как секретная.

Сегодня, когда Казахстан принял решение о строительстве атомной электростанции, вопрос безопасности выходит на первый план. Чернобыль — это не аргумент "против" атомной энергетики. "Мирный атом" в настоящее время остаётся одним из самых мощных и экологически чистых источников генерации. Но чернобыльская катастрофа остаётся напоминанием о том, что эта сфера не прощает халатности, невнимательности и ошибок. И лжи.

Главный вывод, который остаётся актуальным и спустя сорок лет — в атомной энергетике не бывает мелочей. Цена любой недосказанности, самоуверенности или попытки "не выносить сор из избы" исчисляется человеческими жизнями.

Изображение сгенерировано ИИ

СССР

В 2026 году исполняется 40 лет со дня Чернобыльской катастрофы